Юкио Мисима: бурная жизнь противоречивого мученика

876  0

И по сей день Юкио Мисима остается одним из самых знаменитых писателей Японии. Противоречивый автор, чьё творчество связанно с проблемами национальной идентичности Японии и муками собственной души. Бэрил Белски из «The Writer’s Drawer» смотрит на его жизнь и работы и задается вопросом: была ли его знаменитая смерть примером храброго сэппуку или пораженческим самоубийством? В этой статье мы попытаемся понять двойственную природу Мисимы и тайну его смерти.

 «Мисима взял один из мечей и продемонстрировал процедуру сэппуку… Затем он сказал, что покажет мне, как самураи помогали своим друзьям совершить сэппуку. Он сказал мне встать на колени на циновке. Я ощутил край меча, почти касающегося моей шеи сзади. Я был в ужасе», - Филип Шабеков, статья «Все в Японии слышали о нем».

25 ноября 1970 года писатель, драматург, актер и человек, веривший в «путь самурая», Юкио Мисима стоял на балконе восточной штаб-квартиры Сухопутных сил самообороны в Токио перед тысячей военнослужащих. Здесь он убеждал их восстать против послевоенной конституции Японии, которая запрещает стране иметь армию и вести военные действия. Затем он вернулся в комнату, где он и четыре его последователя забаррикадировались и начали делать сэппуку – японское ритуальное самоубийство. Во время этого ритуала он вонзил себе в живот острый как бритва меч, и затем был обезглавлен своим лучшим другом, так как по традиции сразу же после процедуры, чтобы избежать предсмертной агонии, как правило, лучший друг отрубает голову. В день своей смерти Мисима отвез в издательство последние страницы цикла повестей «Море изобилия», в котором был собран весь его опыт жизни в двадцатом веке.

Юкио Мисима, от рождения Кимитакэ Хираока – автор более 40 романов, в том числе многочисленных пьес (включая традиционные пьесы Но и Кабуки), книг с небольшими рассказами и эссе. Также он снимался в нескольких фильмах и режиссировал их. Многие из его работ были переведены на английский, и он трижды был номинирован на Нобелевскую премию мира в литературе. На международном уровне он был, возможно, самым известным японским писателем двадцатого века, и его знание английского и немецкого языков в сочетании с его учтивой западной внешностью сделали его желанным, но недосягаемым для западных журналистов.

Мисима говорил все больше и больше о пустых, материалистических ценностях послевоенного японского общества и о необходимости продвигать дисциплину и порядки средневековой Японии. Он верил, что один из путей вернуть традиционные идеалы – это восстановить божественность императора; другим путем является восстановление принципов бусидо («пути самурая»). Хоть он и утверждал, что не является военным («…большинство иностранцев смешивают милитаризм и самурайский дух»), в 1968 году Мисима создал свою собственную организацию «Общество щита» (Татэнокай). В него входило около сотни студентов, принимавших участие в тренировочных упражнениях под его присмотром, изучавших принципы боевых искусств и физического развития. Они поклялись защищать императора. По словам Мисимы, эти студенты принадлежали к тому меньшинству недовольных послевоенным обществом, которое противопоставляло себя довольному большинству.

Драматичный конец жизни писателя лишь подчеркивает загадку его характера, который был очень противоречив: слабость против силы, мужественность против женственности, материальное против интеллектуального, красота против уродства, восток против запада, «храброе сэппуку» против «пораженческого самоубийства». Критик и режиссер Харльд Кларман, который стал его другом, подчеркивает эти антитезы:

«Воспитание у деда, который был завистлив к всему внешнему влиянию на мальчика (включая родительское), привело к слабому здоровью. Позже он тренировался, чтобы развить мышцы рук, груди и плеч. Пламенный патриот, боящийся возможности участия в качестве солдата в боях (ему удалось избежать призыва в армию во Вторую мировую войну); он привил себе манеры поведения храброго героя. Как пылкий автор, он утверждал: «Во мне было что-то, что я не могу удовлетворить одним лишь искусством». Хоть Мисима и был гомосексуалистом, он женился на очень красивой женщине, которая заботилась о двух его детях, с которыми он вел себя, как образцовый муж и отец. «Он – аполитичный человек, организовал военизированную группу – Общество щита, которое даже могло быть легко спутано с фашистским», - Харольд Кларман, «Жизнь и смерть Юкио Мисима».

Даже годы взросления были противоречивы. Родился он в Токио, его забрали ещё маленьким ребенком на воспитание к его аристократической бабушке, которую звали Нацу. Она держала его постоянно рядом с собой и запрещала ему играть с другими ребятами. Когда он вернулся к родителям слабенький и больной в возрасте 12 лет, его отец, увлеченный военной дисциплиной, пытался укрепить его мужественную сторону. Он держал мальчика перед несущимся поездом или рвал его работы, говоря, что писательство это «для девчонок». Эта борьба между мужественной и женственной сторонами его характера продолжалась на протяжении всей его жизни.

Одержимость – это мотив, который красной нитью проходит в нескольких работах Мисимы. В «Золотом храме» (Кинкакудзи, 1956), например, непривлекательный, молодой и заикающийся послушник настолько поглощен красотой храма, в котором он учится, что решает сжечь его, чтобы освободить себя от навязчивой идеи. Роман, как и несколько других работ Мисимы, основан на реальном случае, произошедшем в 1950 году, когда обезумевший и так же заикающийся молодой монах довел себя до сожжения дзенского храма в Киото, которому было шестьсот лет. И герой реальный, и книжный, оба осуществили их желание быть проклятыми вместе с храмом.

Одержимость Мисимы культом тела была также связана с желанием оставаться молодым и красивым. Писатель в «Запретных цветах» описал его абсолютную неприязнь к дряхлому «некрасивому старику». Он отмечает в его различных интервью, что он не хочет умереть старым и некрасивым. В 1970 году Мисима восхищенно объяснял, что, когда самураи делают сэппуку, они наносят макияж на лицо, чтобы оставаться красивыми, даже умерев.

Женственная, эротическая сторона Мисимы проявляется в его раннем произведении «Исповедь маски».

Однако через год Мисима опубликовал другую книгу в совершенно другом стиле – «Шум прибоя». Это была «чистая», традиционная любовная история любви бедного, молодого рыбака по имени Синдзи и Хацуэ, дочери владельца корабля на отдаленном японском острове. Как многие подобные истории, их любовь должна пройти через различные испытания, пока Синдзи не докажет отцу Хацуэ, что он стоит её. Для западных читателей простота и универсальность истории делает её, возможно, самой привлекательной и интересной для прочтения книгой Мисимы.

Вместе с писательством и философствованием Мисима начал заниматься бодибилдингом и кэндо (буквально «путь меча»), традиционным японским искусством фехтования, в котором используется бамбуковый меч. Он говорил, что его привлекало кэндо тем, что оно доводило до «границы жизни и смерти». Он проводил много часов в день, закаляя свое тело и совершенствуя искусство фехтования, и затем писал свои произведения ночи напролет. В автобиографическом эссе «Солнце и сталь» 1968 года, где автор рассказывает о взаимоотношениях с физической стороной себя, Мисима порицал, что интеллектуалы ставят сознание выше тела. Переводчик и критик Эдвард Сидэнстикер выделил в «Юити был куклой», что «основой всех произведений Мисимы» является «отрицание интеллекта и прославление чувств».

Одна из самых ярких отличительных особенностей Мисимы – это его западная внешняя сторона в контрасте с внутренним восточным укладом души. Его дом, к примеру, был мечтой конца викторианской эпохи, был буржуазной роскошью. Стены в его приемной с высокими потолками были усыпаны масляными портретами томных красавиц 19 века и плывущими в море кораблями. Решетчатый балкон, непонятно почему застрявший в этой величественной стене. Мраморная столешница с инициалами «YM». И вещицы в стиле барокко и рококо разбросанные по столу и полкам. Блюда, которые он (и жена в том числе) подавал у себя дома, были тоже западными. Однако Мисима был невероятно горд своим собранием самурайских мечей и обмундирования для кэндо, которое он часто использовал. И в поздние годы он часто говорил о пустоте современных западных ценностей и о жажде мужественности и самурайских традиций.

Его упор на мужественность был также реакцией на послевоенное японское общество и его приспособление к западным ценностям. Из-за поражения Японии во Второй мировой войне и американской оккупации, он считал, что Япония была запугана, и ей пришлось спрятать внутри настоящую себя:

«Со времен Второй мировой войны были возвышены женственные традиции, исключая мужественные. Мы хотели прикрыть нашу совесть. Таким образом, мы придали широкой огласке тот факт, что мы миролюбивый народ, который любит расставлять цветы и сады и тому подобное... Правительство хотело прикрыть мужественные традиции от взора иностранцев в качестве некой защиты».


За несколько месяцев до самоубийства он объяснил:

«…чем больше я возвращался к японской традиции, тем лучше становился мой характер. Я свято верю в то, что наш изначальный японский характер зачах под влиянием запада. Из-за него мы узнали, что такое психические расстройства и стыд. Получается, что мой переход характера на положительный лад – это эффект процесса обратной японизации», - цитата Шабекофа из его книги «Все в Японии слышали о нем».

Мисима все больше говорил о смерти и сетовал на отсутствие в новом времени «великих причин», ради которых можно умереть. В интервью 1970 года он описал понятие самурайского самоубийства, как «храброе сэппуку», в противоположность западному взгляду как «пораженческому самоубийству». Тем не менее, в то время как он призывал молодых солдат подняться против установленного порядка, Мисима был освистан, и ему издевательски кричали «долой» и «иди домой». Поэтому многие жители Запада могут рассматривать его кровавый поступок как «пораженческое самоубийство». Является ли попытка переворота лишь поводом для самоубийства, остается неясным. Нет сомнений в том, что это было запланировано, так как он подготовил дзисэй-но ку (традиционные стихи о смерти) и заранее позаботился о жене и детях. Вполне ясно, что Мисима считал своё «храброе сэппуку» достойным концом для гордого самурая. «Сэппуку делает вас победителем», - произнес он.

Источник: TheCultureTrip

Смотрите также

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.