Не вижу зла, не слышу зла и не говорю зло

1872  0

«Не смотри на то, что противно правилам, не слушай того, что противно им, не говори того, что противно им», — Конфуций (Кун-цзы), «Беседы и суждения» (Лунь Юй).

Во многих странах мира в наши дни принято дарить друзьям и близким в знак пожелания долголетия и здоровья сувенирную статуэтку трёх обезьян, закрывающих лапами глаза, уши и рот, или их изображение.

Считается, что три священные обезьяны являются спутниками синелицего божества Сёмэн-Конго (青面金剛), защищающего людей от духов, демонов и болезней. Но откуда и как возникла эта удивительная аллегория?

Большинство исследователей Востока согласны с мнением, что столь популярная обезьянья композиция возникла именно в Японии, поскольку научное предположение о её «месте рождения» вполне подтверждено обнаруженными культурными артефактами и проведенным лингвистическим анализом.

Наиболее распространено упрощённое и одновременно ошибочное толкование символической композиции Сандзару (三猿) из трех обезьян — ничего не вижу, не слышу и не говорю. Однако, прежде всего, это восточное воплощение религиозно-философской доктрины соблюдения моральной и этической добропорядочности.

Необходимо пояснить, что данная философская концепция заключается в идее неуязвимости человека и защите в целом всего общества от зла в случае, если люди научатся не обращать внимание на его проявления, не станут более говорить и слышать ничего дурного, что нынче, конечно, само по себе выглядит довольно утопично и плохо сочетается с обычными явлениями повсеместной жизни, включая современную Японию.

Интересно, что выраженное таким наглядным образом отношение «не вижу, не слышу, не говорю», будучи записано иероглифами 見猿, 聞か猿, 言わ猿 — мидзару, кикадзару, ивадзару, включает глагол действия с архаичным суффиксом «-дзару», который придает отрицательный смысл. А сам суффикс созвучен слову «обезьяна», произносимому как «сару» (猿), и, следовательно, известная обезьянья композиция является воплощением каламбура или очевидной лишь японцу игрой слов.

Однако, сам сюжет о «трёх мудрых обезьянах» распространился далеко за пределы Страны восходящего солнца и нашёл отражение в современной культуре, он так же сохранился в живописи, в частности в жанре укиё-э.

И, кстати, в некоторых случаях группа дополняется четвёртой обезьяной, прикрывающей свою промежность. Это символизирует принципиальную позицию «не совершать зла» — сидзару (しざる), но она не слишком популярна, поскольку в японском и китайском языке число «4» произносится так же, как и иероглиф «смерть» (死) — «си», и потому считается несчастливым.

Изученные учёными самые старые образы трёх обезьян тоже были обнаружены в Японии. Наиболее вероятно, что изначально композиция сложилась в японском верование Косин (庚申), возникшем благодаря привнесенному из Китая даосизму (道教). На китайском название учения произносится, как «гэн шэнь», и подробно отражено в канонических даосских текстах.

Поначалу ритуальные практики Косин освоила только японская придворная аристократия — «кугэ» (公家) и, лишь с обретением поддержки нескольких направлений буддизма, они получили кое-какое распространение среди населения Японии.

К настоящему времени традиция культа Косин почти не сохранилась и преобразовалась в местные культурные реконструкции с употреблением алкоголя.

Магия чисел всегда особо почиталась на Востоке, и вследствие этого Обезьяна является не только животным, но еще и числом или, точнее, одной из фаз универсального цикла. Так, например, в соответствии с циклическим чередованием фаз каждый двенадцатый день проходит под знаком Обезьяны, а часом Обезьяны в традиционном китайском исчислении считается отрезок времени между 15 и 17 часами. Обезьяна также занимает девятую позицию в цикле популярного восточного «звериного» календаря, где 12 животными-символами обозначаются чередующиеся годы.

А если к 12 символичным животным добавить 10 «небесных стволов», связанных с 5 первоэлементами, получится еще более крупный цикл из 60 фаз. И поскольку любые природные события цикличны, то и развитие всех ситуаций можно разложить на 60 фаз до начала нового цикла. Циклы подразделяются на большие 60-летние и малые 60-дневные. Самым несчастливым считается 57-й день или год. И эта 57-я фаза называется «косин», поскольку «ко-» (庚) является одним из первоэлементов, обычно называемым металлом, а «-син» (申) — обезьяна.

Из Китая к японцам перешло учение об обитающих в теле человека трёх червях. Эти три мифологические «сущности» постоянно искушают своего носителя в совершении различных необдуманных поступков, а когда носитель заснет в ночь того самого «обезьяньего» дня косин, они  тут же отправляются с доносом на его проступки к высшим силам. И чтобы не позволить им связаться с верховным божеством, последователи культа Косин в Японии и Гэн-шэнь в Китае каждые 60 дней устраивали ночные коллективные бдения.

Свою изначальную известность три обезьяны обрели в Никко (日光), одном из исторических религиозно-культурных центров Японии. Самая известная достопримечательность Никко — это синтоистское святилище Тосёгу (東照宮), знаменитое прихотливой резьбой, украшающей сооружения.

Образы обезьян украшают даже не центральное здание комплекса святилища, а всего лишь его конюшню. Причём, резное панно с композицией «не вижу, не слышу, не говорю» не единственное, но в ряду различных обезьяньих поз японцы выделили именно эти три фигуры. С тех пор это эталон композиции самых знаменитых трех обезьян в мире, и любая подобная символическая группа зачастую называется «Три обезьяны из Никко».

В историческом плане обезьяны из Никко интересны тем, что указывают на вполне конкретную временную границу появления символа. Постройку конюшни с ее украшениями уверенно относят к 1636 году, и это означает, что на тот момент уже существовала единая композиция из трех обезьян.

Впрочем, теоретически возможно перенести время появления трех обезьян еще на 1-2 столетия до изображения их в Никко.

А в сохранившихся легендах даже называется имя японца, жившего в в VIII—IX веках и первым изобразившего композицию из трех обезьян, ему так же приписывается множество иных «открытий», прочно вошедших в японскую культуру.

Это великий учитель Дэнгё-дайси (Сайтё, 最澄), основатель ветви буддизма тэндай, и он вполне мог привезти символ трёх обезьян из Китая вместе с учением Лотосовой сутры, чаем и прочим. Но всё же легенды остаются легендами, а три обезьяны скорее представляются японским эндемиком, нежели доплывшим с континента символом.

Кстати, о натуральным прототипе трёх обезьян можно уверенно предположить, что если символ родился в Японии, вероятнее всего, изображена единственная обитающая в стране разновидность обезьян Macaca fuscata или, проще говоря, японские макаки.

В заключение важно заметить, что аналогии устойчивой смысловой конструкции запретов «видеть-слышать-говорить» встречается во многих религиозно-философских учениях как Востока, так и Запада. А олицетворяемый тремя обезьянами принцип, много старше самой композиции.

Смотрите также

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.